Авторизация Забыли
пароль?
PolitBoard.com
Социальный портал политических дискусий  
Поговорить с народом в чате
◄►
Логин
Пароль
E-mail

Справочник патриота
Inomnenie Politboard

 Ядерный саммит без России?
Разместил  Анатолий Коржуев 8 ноября 2014 в 1:14
Источник:  bbc.co    Автор:  Михаил Смотряев

Россия не будет принимать участие в подготовке саммита по ядерной безопасности, который пройдет в 2016 году в Чикаго. В комментарии, опубликованном на официальном сайте МИД России, утверждается, что политическая повестка дня такого саммита практически исчерпана.

Тем временем российские военные в четвертый раз за восемь дней провели учебный запуск межконтинентальной баллистической ракеты, а президент Путин накануне визита в Китай рассказал местным журналистам, что за снижением мировых цен на нефть, помимо экономических причин, стоит политика ряда стран.

К чему может привести все большая изоляция России от остального мира? Об этом говорили в эфире ведущий программы "Пятый этаж" Михаил Смотряев и профессор факультета прикладной политологии Высшей школы экономики Николай Петров.

Михаил Смотряев: Формулировка МИДа о том, что практическая составляющая повестки дня саммита, который состоится еще через полтора года, исчерпана, достаточно дипломатична, но по сути ее можно трактовать как "нежелание иметь с вами дела, вы нас обижаете санкциями". Похоже, речь идет о малышах в песочнице, только ядерное оружие в эту концепцию не укладывается?

Николай Петров: Мне кажется, что ситуация достаточно сложная. Я не рисовал бы ее так, что есть обиженное российское руководство и замечательные инициативы, к которым в силу своей обиды оно не хочет присоединяться. Если мы посмотрим на последний мартовский саммит по ядерной безопасности, то там Россия не поддержала выдвинутое США и рядом других стран предложение.

Там в формате "семерки" было обсуждение присоединения Крыма, поскольку оно состоялось прямо в дни саммита. Сам формат работы в Голландии оказался неработоспособным, в ситуации, когда по понятным причинам нет доверия между сторонами. И в этом смысле то, что происходит в преддверии саммита 2016 года – это, скорее, логическое продолжение того, что произошло в Голландии, чем чья-то обида.

Мы видим, как рушатся форматы общения и достижения взаимовыгодных результатов в области нераспространения ядерного оружия, а здесь Россия вместе с США была лидирующей страной, что обидно. Понятно, что без России этот саммит имеет существенно меньший вес. Кроме того, мы видим, что и ОДКБ и НАТО перестали сотрудничать по инициативе НАТО. Ситуация, которая и так очень негативно развивается в Украине, ведет к тому, что целый ряд полезных и жизненно важных взаимоотношений рушится, и чем быстрее этому будет положен конец, тем лучше для всех.

М.С.: Что касается договора о коллективной безопасности, Николай Бордюжа тут высказался, что отказывается выполнять поручение Совета коллективной безопасности еще от 2004 года, по поводу налаживания отношений с НАТО. Приблизительно в то же время Серий Нарышкин сделал заявление, что мировые центры силы, имеются в виду Россия и некий коллективный Запад, хотя под Западом подразумеваются прежде всего США, должны сотрудничать, а не противостоять друг другу. Заявления – это хорошо, но сотрудничества в последнее время видно все меньше и меньше. А внезапно участившиеся российские испытания, скорее, свидетельствуют о противостоянии?

Н.П.: Да, конечно. И мы видим, что Украина, а вместе с ней еще десяток стран присоединились к договоренности о ликвидации ядерных материалов на своей территории. И президент Обама недавно высказался в том смысле, что, если бы этого не произошло некоторое время назад, то сегодня военные действия в Украине имели бы принципиально другую угрозу для человечества, чем то, что мы видим сейчас.

В российском заявлении по поводу саммита в Вашингтоне было сказано, что мы не хотим участвовать, не видим смысла участвовать в том формате, который был инициирован США как одной из держав, и с удовольствием примем участие в аналогичных форматах по инициативе МАГАТЭ.

Можно бы было надеяться, что президент Обама и США могли бы на это отреагировать, не цепляясь за свою идею и ими запущенный важный, полезный и перспективный формат, могли бы перевести это в какую-то более приемлемую для российского руководства международное русло.

М.С.: Здесь также можно вспомнить недавнее заявление Владимира Путина в интервью сербской газете, где он недвусмысленно погрозил пальцем и сказал "вы должны помнить, чем может закончиться противостояние ядерных держав". Некоторые эксперты заговорили о том, что это сигнал, что Россия не будет себя сдерживать.

Тогда же пошли разговоры спекулятивного характера, без строгой доказательной базы, что одна из главных причин, по которой мы не видим ни одного западного военного на территории Украины, это то, что Россия, не объявляя это слишком громко, сделала соответствующие предложения своим западным противникам. Ядерное разоружение очень важно, но когда речь идет о противостоянии, это не самое главное.

Н.П.: Я думаю, нельзя недооценивать проблемы, связанные с ядерным нераспространением, разоружением, потому что они существенно важнее и шире, чем просто ядерные арсеналы, накопленные США и Россией, двумя крупнейшими в этом плане державами.

Речь идет о том, чтобы ядерные материалы вообще никак не грозили человечеству, ни обычными, ни "грязными" атомными бомбами. И в этом случае речь идет о формате, который был предложен президентом Обамой, о существенном сокращении угрозы ядерного терроризма. Не столько о мощных военных арсеналах, это одна проблема, сколько о том, чтобы как можно меньше было стран, где ядерные материалы имеются, и как можно более затрудненным был бы доступ к этим материалам потенциальных террористов.

Это совершенно другое, самостоятельное направление международного сотрудничества. Именно поэтому я надеюсь, что оно отказом России от участия в вашингтонском саммите не будет пресечено или замедленно, а продолжится, может быть, в ином международном формате.

М.С.: Это как?

Н.П.: Это как заявляет российское руководство - в формате и по инициативе МАГАТЭ, а не правительства США.

М.С.: Мы наблюдали историю с МАГАТЭ и иранской ядерной программой на протяжении десятка лет. А настоящие подвижки начались в деле нераспространения ядерного оружия и иранской ядерной программы вообще только после того, как страны вышли на некий новый, фактически двусторонний уровень, без посредников, стали о чем-то договариваться. О результатах этих переговоров известно мало, они засекречены.

Н.П.: Не буду спорить, я выражаю робкую надежду, что вместо обиды обеих сторон будет иметь место международное сотрудничество, в том числе между НАТО и ОДКБ. Такое сотрудничество намного важнее тех конъюнктурных моментов, под влиянием которых сегодня принимаются решения и делаются заявления.

М.С.: Остается надеяться, тем более, что до 2016 года еще есть время, тем более что России предложено в этот формат вернуться. Еще одна тема, которая привлекает сегодня внимание, это заявления Владимира Путина по поводу политики и нефтяных цен. Взаимные обиды России и Запада, о которых мы сегодня многократно говорили, обиды многослойные, некоторые из них можно считать обоснованными.

Но говорить о картельном сговоре, о заговоре типа того, который поверг СССР в конце 80-х – об этом опять заговорили, о политической составляющей в ценах на нефть, которая у российского президента присутствует всегда, а в кризисные моменты увеличивается. Все это напоминает недавнее прошлое, с российскими ядерными испытаниями, полетами российских самолетов того времени, порождает какие-то нездоровые ассоциации.

Н.П.: С одной стороны, есть политическая ситуация, где Владимир Путин, став крайне популярным, но уже не демократически избранным президентом, а лидером, вокруг которого нация должна сплотиться в условиях жесткого противостояния с Западом, должен прилагать усилия для поддержания, для сохранения своей высокой мобилизационной легитимности.

Вариантов здесь немного: демонстрировать военные победы, но после Крыма ничего подобного в принципе быть не может. Тогда остается вариант жесткой конфронтационной риторики, которая тем более важна, что российским гражданам надо объяснять, почему у них падает уровень жизни, резко растет инфляция и прочее.

И здесь конспирологическая позиция, искренне поддерживаемая некоторыми, что США договорились с Ближним Востоком, те снижают цены и так далее, становится политически важной для Кремля, потому что это способ объяснить гражданам, почему в ответ на рост цен они должны критиковать не свое правительство, а наоборот, подставить ему плечо и сплотиться в противостоянии с Западом.

Снижение цен, может быть, и остановится, но роста, как раньше, не будет. Российская экономика, которая сильно зависит от нефти и цен на нее, вступила надолго в период стагнации и рецессии. Правительство находится в непростой ситуации, когда финансовых ресурсов пока достаточно много, и власти ничего не грозит, но ситуация меняется, и меняется довольно быстро. Плюс к этому санкции. Надо готовить людей к тому, что они должны затянуть пояса, стиснуть зубы и противостоять чьим-то заговорам и попыткам ослабить страну.

М.С.: Помощник президента Юрий Ушаков сделал заявление о том, что уважением выборов в Луганской и Донецкой республиках и их признанием нельзя ставить знак равенства, это разные слова. В то время как незадолго до выборов устами главы МИДа Сергея Лаврова было сказано, что мы, конечно, признаем их результаты.

На разных уровнях неоднократно говорилось, что чем дальше Россия будет увязать в делах на Украине и чем больше это будет заметно, тем злее будут санкции. Поэтому это заявление можно трактовать как превентивный ход российского руководства с целью избежать дальнейшего усиления санкций. Но все остальное, что мы сегодня обсуждали, на ослабление санкций не нацелено?

Н.П.: На ослабление санкций в течение ближайшего времени надежды нет и быть не может. Но ужесточать санкции – довольно болезненно и для Запада, и для западной экономики. Та риторика, которую мы сейчас наблюдаем, нацелена на то, чтобы дать юридическую возможность серьезным силам на Западе, которые выступают против ужесточения санкций, дать им доводы, что Россия юридически не признала эти республики, нет оснований ее наказывать, но политически получить тот же результат, который был бы в случае прямого признания.

Но и Кремль, и Путин находятся под серьезным давлением со стороны Запада и угрозой санкций в случае, если ситуация в Украине начнет развиваться так, как она сейчас начинает развиваться. С другой стороны, есть немалая угроза изнутри, со стороны националистических сил, которые пробудились, в том числе в последние месяцы мощной государственной пропаганды, и которые давят на Путина в противоположную сторону.

То, что мы имеем сегодня - неизвестно насколько прочный, насколько стабильный, хрупкий баланс, который может довольно быстро измениться. Риска ужесточения санкций я не вижу, но вижу риск того, что цена, которую Россия уже платит за имеющиеся санкции, будет все более ощутимо сказываться на экономике страны, на гражданах. В том числе и потому, что, если это будет продолжать работать, через год-полтора российская нефтянка и добыча газа начнут падать из-за отсутствия соответствующих технологий.

М.С.: В разговоре с китайскими СМИ Владимир Путин сказал, что меры, которые предпринимаются в российской экономике в условиях дешевеющей нефти и прочих неблагоприятных обстоятельствах, предусматривают дальнейшую диверсификацию структуры источников роста российской экономики, а также снижение чрезмерной зависимости от европейского рынка углеводородов, в том числе за счет увеличения экспорта нефти и газа в страны азиатско-тихоокеанского региона. А в Китае в курсе, что за их счет будут диверсифицировать российскую экономику?

Н.П.: В Китае в курсе, что Россия сначала испортила отношения с Западом, а потом завела речь о поставке углеводородов в Китай. Там эту ситуацию ослабления России использовали на переговорах. Чтобы действительно компенсировать сокращение потребления газа Европой, нужно вложить колоссальные деньги, чтобы построить трубопроводы. Это совершенно нереалистично, и это очень долгосрочная вещь.

Год назад на Давосском форуме рассматривались различные сценарии, и там говорилось, что, когда цены высокие, у правительства нет стимулов диверсифицировать экономику, а когда они падают, у правительства нет возможности серьезно заниматься диверсификацией, ему нужно латать дыры, искать деньги на социальные нужды. Ни в том, ни в другом случае реальных серьезных стратегических реформ, чтобы снять зависимость России от нефти и газа, не будет.

Новые комментарии     Комментировать Рейтинг 0

         . Пользовательское соглашение
© 2009-2010 LoGRoSS Labs